Военно-медицинская доктрина н. и. пирогова

Недолго пробыл великий хирург и анатом помещиком. Николай Иванович сидел в своей подольской деревне, доказывая читателям славянофильского «Дня» и придворным друзьям, как важно для завершения крестьян­ской реформы скорее провести выкупную операцию, а Россия не успокаивалась. К рево­люционным выступлениям рабочих и крестьян присоединились представители других слоев населения. Студенты также вышли из повино­вения: вели пропаганду в школах, устраивали собрания и сходки с революционными песнями, раздавали вредные для власти помещиков листки.

Для всех министерств нашли подходящих руководителей; не удавалось найти «хорошего» министра народного просвещения. Посадили в это ведомство адмирала Путятина: авось усмирит студентов. Неудачный моряк и плохой дипломат оказался ещё худшим министром просвещения. Снова заговорили о Пирогове: он успокоит, его студенты послушают. Либе­рально-реакционный профессор Б. Н. Чичерин, боявшийся, что даже умеренные реформы по­родят революцию, поспешил через министра иностранных дел князя А. М. Горчакова сооб­щить куда надо, что Пирогова нельзя назна­чить министром. «Хороший человек,— писал Чичерин, — но на это место не годится — фан­тазёр. Человек, который заводит журнальную полемику о своих собственных мерах, не имеет понятия о власти. А власть теперь нужна». Чичерин имел в виду «крепкую», помещичью власть.

После некоторых колебаний пришлось на­значить А. В. Головкина. Это был человек не столько твёрдой власти, сколько ловких увёрток. Он был умнее многих других при­дворных из окружения великого князя Кон­стантина Николаевича и был сторонником умеренных реформ, постепенно проводимых.

Головнин понимал, что для успокоения об­щества нужно привлечь в правительство по­пулярных людей. Он просил назначить ему в товарищи Пирогова. Император не хотел слушать об этом. «Он красный» — твердил царь и напомнил министру, что герценовский

«Колокол» назвал отставку Пирогова, «одним из мерзейших дел Александра, пишу­щего какой-то бред и увольняющего человека, которым Россия гордится». Сошлись на том, что Пирогова пошлют за границу в качестве руководителя занятиями молодых людей, под­готовляющихся к профессуре. Мера либераль­ная, лицо популярное. На внутреннюю универ­ситетскую политику он влияния иметь не будет, а обществу будет показано, что прави­тельство желает серьёзных реформ. Это по­может успокоить студентов.

Предложение пришлось Пирогову кстати. Возня с имением ему надоела. Николаю Ива­новичу было не по себе в роли помещика, проводящего «крестьянскую реформу». Трудно было совместить теорию с практикой. К тому же работа по военно-полевой хирургии подви­галась медленно. Руководство занятиями профессорских кандидатов могло дать досуг для обработки крымских материалов. Николай Иванович согласился поехать за границу.

В мае 1862 года Пирогов был уже за гра­ницей со своими кандидатами в профессора и со всей семьёй. Он просил министра прислать ему инструкцию для руководства занятиями кандидатов. При этом он поставил свои усло­вия. Головнин велел ответить, что «как спе­циалист в деле педагогическом, как бывший профессорский кандидат, приготовлявшийся к профессуре за границей, как бывший профессор университета и Медицинской академий и, наконец, как бывший попечитель округа, имев­ший возможность близко изучить условия, необходимые для профессорского звания, Н. И. Пирогов, без сомнения, сам может соста­вить наилучший план».

Со своей стороны министр считал, что Николай Иванович может оказывать молодым людям содействие рекомендацией каждому из них тех профессоров, слушание которых было бы для них наиболее полезно, сближением их с такими профессорами и своими личными советами. Кандидаты обязаны периодически доставлять руководителю отчёты о своих заня­тиях, а Пирогову надлежит пересылать их со своими заключениями в министерство.

Выбор профессорских кандидатов был в об­щем удачный. Многие из тех молодых людей, которые готовились к профессуре под руко­водством Пирогова, заняли впоследствии выдающееся положение в науке.

Головнин требовал от профессорских канди­датов ежемесячных отчётов, присылаемых непосредственно в министерство. Этим, оче­видно, министр хотел контролировать деятель­ность Пирогова, опасаясь его вредного влия­ния на будущих профессоров. Но это не отразилось на взаимоотношениях будущих профессоров и их руководителя. В своих вос­поминаниях и рассказах о начале шестидеся­тых годов кандидаты единодушно говорят о пользе, которую принесло им посредничество Пирогова между ними и зарубежными профес­сорами. Для последних рекомендация русского учёного имела исключительное значение.

Своим главным местопребыванием Пирогов избрал Гейдельберг. Там были самые выдаю­щиеся в то время учёные по специальностям, избранным большинством наших канди­датов.

Головнин удовлетворял просьбы Пирогова о назначении стипендий тем молодым людям, которые самостоятельно поехали за границу для научных занятий и нуждались в матери­альной помощи. В их числе был И. И. Мечни­ков, рассказывающий об этом в своих воспо­минаниях.

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5 6